Твой взгляд - клеймо. Я вижу его снова,
Но в нем не жизнь, и вовсе не любовь.
Лишь ненависть утрат, застывшее безмолвье,
И пустота зеркал, что не согреешь вновь.

Я знала финал. Но знаки лгали слепо,
Чертя маршруты там, где был тупик.
Тебе не вскрыть стиха зашифрованный склеп,
Где смысл мой затаился и поник.

Я этот вакуум в себе до дна допью,
Храня покой внутри немого алтаря.
Лишь только б в памяти стереть лазурь твою,
И глаз твоих не видеть никогда.

Тишина - непостижимое забвение,
Пустые окна души - как спасение.
Созерцать благословенное горение тех душ, пришедших лезвием.
Бессодержательность персон и братии,
Совокупность беспечности и горя,
закрытие недугов словно гарантия,
проносится по плоти реквием.
Желанная амицития...
Чаяние, чрезмерное обилием,
Тянется вверх, выше понятия.
И, уповая на благополучие,
я жду.

Странные, ужасные мгновения забвения,
Ощущения спасения, которого мне не достичь.
И эти родные надежды пронзают насквозь, аж до дрожи,
И вновь чувствую, как рвется последняя нить.

В объятьях ночи жду прихода кошмара,
печаль, как трясина, влечет меня вниз,
но яма - мой холст, а не Божья кара,
в ней каждый рубеж - мой осознанный риск.
Там, в темной дали, разливается пламя,
я вижу тот свет, я иду на прорыв,
душа просит мира, но старое знамя
я бросила в огонь, о пощаде забыв.
Я выше, я чище, я поняла все истоки,
грехи всех живущих я в сердце прочла,
но стены безмолвны, и мы одиноки,
я в той же ловушке, к которой все шла..

Вокруг лишь темнота,
она идет извне ко мне,
и боль, и тишина давно уже не с ней,
что надо - знают все.
Но почему же пребывание мое
так путают со тьмой?
Иль вы подобны черноте?
Не приближайтесь вы ко мне!
Не стоит размышлять, болтать и восхвалять,
однако лесть везде и в нас.
Не забывайте о себе,
о пустоте, кричащей тьме.
Смирения найдите,
всю эту тяжесть отпустите.
Забудьте бесполезные слова.
Найти смирение во мгле и мраке -
единственная обреченность, обожествляя весь путь, амбивалентность агента,
ловя сонливость и беспамятство,
забывая и бесполезными попытками заткнуть всю пустоту
прощения молить убытками мою.

Выбрав себя, поняв свою суть,
я знаю, что в прошлый кошмар не вернусь.
Мятежная грация проходит по мне,
но это притворство уже не во мне.
Я прознавала и знала всегда,
что стезя моя нелегка.
Концептуально стремясь на бомонд,
убывая опять,
и наконец покоря идеологический путь,
я вижу все то, что уже не вернуть,
и это не слабость, не горе мое,
это высшая степень моего естества,
это высшая степень моего новшества.